Jdi na obsah Jdi na menu
 


Реальность меняется в зависимости от интерпретатора

22. 10. 2014

Дмитрий Зайцев, доктор философских наук и профессор кафедры логики философского факультета Московского Университета, попытался объяснить новую информационную реальность.

dmitrij-zajcev.jpegПрограммы «Вести недели с Дмитрием Киселёвым» и «Воскресный вечер с Владимиром Соловьёвым» уже не первый год держат в напряжении огромное количество телезрителей. События на Украине только подогрели интерес к эфиру выходного дня на телеканале Россия-1. Вместе с признанием телепередачам и их одиозным ведущим досталась и жёсткая критика. Киселёва и Соловьёва называют голосом государственной пропаганды, обвиняют в отсутствии здравого смысла и логики. The Village попытался разобраться, так ли это, и заставил посмотреть актуальный воскресный эфир России-1 преподавателя логики в МГУ Дмитрия Зайцева. Зайцев рассказал о размножении реальностей, любимых приёмах ведущих и превращении информационно-аналитических передач в сериалы.

Ситуация с аргументативным анализом политического текста существенно меняется. Раньше были факты и их интерпретации. Вполне оправданно было приводить аргументы в пользу той или иной интерпретации, пытаться убедить собеседника в своей правоте.

Сейчас ситуация кардинально изменилась. Я покажу это на примере из спорта. Допустим, мы смотрим футбольный матч. В штрафной площадке происходит столкновение. Если мы смотрим матч по телевизору, мы можем составить своё мнение в зависимости от нашей компетенции, от того, за кого мы болеем и что говорит комментатор. Если мы слушаем репортаж по радио, мы узнаём только интерпретацию ведущего, но знаем, что потом сможем посмотреть видео. А теперь представим, что мы следим за событием, точно зная, что не получим доступа ни к кому из его участников или свидетелей и никогда не увидим видео матча. Мы не сможем проверить, как всё происходило. Мы попадаем в чужую интерпретацию реальности или вообще в другую реальность, в другой мир. Возможно, и столкновения этого вообще не было, а нам о нём убедительно рассказали.

Завершая спортивную аналогию, напомню ещё один пример с последнего чемпионата мира. Северокорейские СМИ сообщали об успешном выходе их команды в полуфинал. При этом в финальной стадии чемпионата мира сборная Северной Кореи вообще не играла. Если даже эта забавная информация — фейк, это лишний раз подчёркивает фейковость той реальности, с которой мы имеем дело. Реальность становится расплывчатой и меняется в зависимости от интерпретатора.

Почему-то это стало очевидным только в последние годы, в том числе в связи с событиями на Украине. Теперь не надо применять никакие замысловатые аргументативные технологии, не надо никого ни в чём убеждать, не надо использовать уловки и запрещённые приёмы. Ты просто доносишь определённым образом собранную информацию до потребителя. Твоя задача — сделать так, чтобы она легко усваивалась как данность и как факт, а не как интерпретация. Для этого надо снизить порог доверия. Это мировое явление. Поэтому логики и аргументации в программах Соловьёва и особенно Киселёва не так много, как вы могли ожидать. Они просто создают определённый информационный и эмоциональный фон. 

Никакой аргументации здесь нет, но есть создание благоприятной почвы для дальнейшего восприятия информации. Для этого ведущий использует стандартные речевые формулы: «Пока одни роют ров, другие закапывают погибших и убитых». Это старый приём, который пришёл из психологии, когда мы называем своих «разведчиками», а чужих — «шпионами». Это создаёт эмоциональный фон, настраивает зрителя на нужный лад.

В этом сюжете есть неясность интерпретации. Вначале говорят о жертвах среди мирного населения, а потом в кадре появляется дедушка, который рассказывает про снаряд, залетевший к нему во двор. По тому, как он себя ведёт, напрашивается вывод, что его бедная бабушка пострадала или даже погибла из-за этого взрыва. Но слова дедушки неожиданно обрываются, и мы не узнаём правду. Возможно, бабушка жива-здорова, но нужный эмоциональный фон создан. 

Несколько раз в ходе передачи возникает религиозный оттенок. Сначала показывают донецкого священника, который отпевает трупы на руинах храма. Потом в рассказе о разрушенном доме камера берёт крупным планом икону, которая висела в разбомблённой квартире. А в рассуждении о причинах западных санкций Киселёв цитирует «Словарь Сатаны» Бирса. Таким образом, у зрителя должно возникнуть ощущение, что на стороне ополченцев бог, а на противной стороне — дьявол. Это известный приём не логического, а психологического воздействия. Если человека несколько раз уверенно и безапелляционно назвать лжецом, не приводя никаких аргументов, у большой части аудитории сложится впечатление, что он действительно лжец.

Здесь мы видим пример типичного рассуждения по аналогии. Киселёв предлагает вспомнить 1980-е годы, крушение СССР. В частности, он говорит, что падение цен на нефть было важнейшей причиной развала Советского Союза. Дальше, рассуждая по аналогии, Киселёв предполагает, что сейчас мы видим ту же самую ситуацию с нефтью. Он подталкивает нас к выводу, что это опять работа США, и она направлена на разрушение крепнущей России.

Аналогия — это самый слабый с точки зрения надёжности вид рассуждений. Но её очень широко используют в аргументации, публичной речи и литературе как иллюстрацию. Здесь же аналогия служит способом рассуждения. Человек, посмотрев подобную передачу и не будучи при этом специалистом в рынках нефти, подумает: «Американцы разрушили Советский Союз, а теперь точно так же хотят развалить Россию». Так получилось, что вскоре после просмотра передачи я прочитал статью на аналогичную тему в газете «Ведомости». В ней подобная версия приводится лишь как одна из нескольких. В информационно-аналитических передачах прошлого надо было бы рассмотреть их все, сравнить и оценить правдоподобность. Но поскольку мы говорим об изменившемся формате подачи информации, здесь этого делать не нужно. Киселёв просто даёт ту версию, которая представляется ему самой вероятной. 

Здесь Киселёв использует распространённый приём — умышленное непонимание слов или придание высказыванию другого смысла. Все помнят, что у Жириновского папа — юрист, а мама — русская. А я отлично помню ту передачу, где это якобы прозвучало. На самом деле, именно такой фразы Жириновский никогда не произносил. То же самое со знаменитыми 146 %. Их тоже в буквальном смысле не было. Вот и здесь Валентин Наливайченко буквально говорит следующее: «Украинским следователям необходимо выполнить план, разработанный нидерландской стороной и другими участниками международного расследования, — прибыть на место и найти то, чего нам не хватает».

Киселёв придаёт этим словам другой смысл: якобы Наливайченко уже знает, что он ищет, и поэтому игнорирует любые противоречащие своей версии факты. Может быть, это действительно так. Но в приведённой цитате глава СБУ говорит не это, а то, что собирает экспедицию для поиска недостающих элементов и, естественно, рассчитывает найти то, чего не хватает для выводов о причинах аварии самолёта. 

Здесь специалисту в логике и аргументации делать нечего. Текст сюжета крайне противоречивый. В подводке Киселёв задаёт разумные вопросы: «Почему украинцы ничего не отвечают на вопросы о действиях ПВО Украины в момент крушения „боинга“?», «Что там делал истребитель?» То есть вроде как поддерживает версию о том, что «боинг» был сбит не зенитной ракетой, а с самолёта. Зато сам сюжет с первых слов начинает доказывать обратную версию — о том, что лайнер сбили из установки «Бук-М».

При этом из сюжета возникает ощущение, что на Украине все сошли с ума и вдруг коллективно признались в том, что они сами сбили самолёт. Так всё-таки кто сбивал? Самолёт или зенитный комплекс? Здесь не навязывается одна точка зрения, а просто создаётся впечатление хаоса. У меня от этого сюжета впечатление как от абсурдного. 

Программа «Воскресный вечер» — это немного другой жанр. Для себя я его называю «модерируемой дискуссией». Владимир Соловьёв умело модерирует дискуссию, постоянно задавая ей определённый вектор развития. Заход — это та установка, с которой Соловьёв выходит на передачу. Одна из транслируемых идей состоит в том, что мы надеемся на мир, но понимаем, что полагаться на украинского партнёра в данном случае нельзя. Именно эту идею он будет продвигать в течение всей первой части программы. 

Это первое включение Соловьёва, серьёзное по времени и роли, которую он играет. Разговор шёл о том, как стороны выполняют или не выполняют договорённости, что напоминает ситуация в целом. Это нормальная аналитика. Вступает Соловьёв и говорит, что дело не в Порошенко как таковом, а в том, что идёт борьба за финансовые потоки. Те, кто владеет деньгами, и окажутся людьми, которые будут решать дальнейшую судьбу Украины.

Дальше он называет «крысами» некоторых украинских политиков, причём обоснование напоминает стандартную ошибку «круг в аргументации» или «предвосхищение обоснования». Почему они «крысы»? Потому что ради финансовых потоков готовы пожертвовать человеческими жизнями. А почему это так? Потому что они «крысы». Получается замкнутый круг: они «крысы», потому что они «крысы».

Станкевич говорит, что «война легко развязывается и трудно останавливается». Он использует пассивный залог, не потому что считает, что войну никто не развязывает, а потому что уверен, что войну легко начать, а прекратить — сложно. Именно на этом он делает акцент в своей фразе. Его реплику подхватывает Николай Стариков: «Станкевич, вы говорите, что война сама развязалась. Нет, её обязательно кто-то развязал!» Здесь буквальное искажение слов говорящего. Станкевич не произносил фразу о том, что война сама развязалась. Но Старикову нужно было перенести акцент с того, что войну нужно заканчивать, на то, кто её развязал. Для этого он использует приём, недопустимый в аргументации и нарушающий логические требования к конструктивной дискуссии. Фрагмент начинается с выступления Бориса Надеждина. Его мысль в том, что вместо того, чтобы обвинять «киевскую хунту» в развязывании войны, нужно настраиваться на мирный лад, искать позитив в отношениях с Украиной и тем самым содействовать миру. Остальные начинают делать, мягко говоря, неэтичные замечания. Они просто высмеивают Надеждина. Константин Долгов кричит ему: «Вы говорите ерунду!» Ведущий торопит: «Мы тебя послушаем, Борис, если ты не будешь говорить двадцать минут подряд». Я специально подсчитал. «Милая девушка — патриот Украины» в общей сложности говорила шесть минут. Надеждин до замечания Соловьёва говорил всего две.

Участники передачи мастерски затыкают неудобные выступления, просто не давая выступающему говорить. Когда они слышат то, что не вписывается в естественную для них канву, они начинают говорить хором, перекрикивая друг друга. В итоге зритель просто устаёт и перестаёт слушать то, что хочет сказать Надеждин.

Я не знаю, делают ли гости программы это специально. Но такое происходит в передачах Соловьёва постоянно. На эмпирическом уровне это выглядит как осознанный приём — не давать человеку говорить, выводить его из спокойствия, иногда даже оскорблять и сбивать с мысли.

В этом эпизоде Станкевич выступил по поводу важности выборов в украинскую Раду, которые могут привести к появлению новых людей, готовых к налаживанию контакта. Ему достаточно последовательно, грамотно, без особых логических или аргументативных нарушений возражают, что Украина находится под внешним влиянием и в Раду придут экстремисты и фашисты. Поэтому, по мнению Старикова, решение украинских проблем не может осуществляться внутри страны.

В данном случае происходит конфликт ценностей или мировоззрений. Станкевич занимает условно европейскую позицию и предлагает посмотреть, как сработают демократические механизмы. По его мнению, они могут нормализовать ситуацию. Ему же возражают, что при помощи демократических механизмов к власти пришёл Гитлер, поэтому от этих принципов надо абстрагироваться. Своеобразный отклик это найдёт во второй части передачи в связи с откровением американского журналиста.

Это опять хорошая иллюстрация того же механизма, когда человеку с противоположным мнением не дают возможности говорить. Одна часть аудитории выступает за демократические институты, а другая утверждает, что они не имеют значения. Звучит фраза: «Как вы вообще верите, что после всех этих кровавых событий и насильственного свержения власти к власти могут прийти нормальные люди?» Если продолжить эту аргументацию, доводя её до абсурда, можно сказать, что и современное российское правительство не вполне легитимно, потому что ему когда-то предшествовал Октябрьский переворот. Революции были во многих странах, значит и там правительства нелегитимны? Где тот временной лаг, после которого смена власти в такой стране становится легитимной? Конечно, это не вполне корректная аргументация.

Соловьёв использует здесь известный приём переключения внимания. Американский журналист пытается сказать, что российские СМИ ангажированно и однобоко показывают ситуацию. Он делает акцент на маленьком проценте времени, которое отводится на другие мнения. Соловьёв же не отвечает на критику, а начинает говорить о том, что представителям официального Киева дали бы высказаться, но они к нам не приезжают, а самого Соловьёва на Украину вообще не пускают. Это явно уход от той темы, которую предложил американский журналист. Более того, сам Соловьёв обвинял в необъективности сразу все западные СМИ. Американец ответил ему таким же обвинением в адрес всех российских. Но ведущий был готов отвечать только за свою передачу.

Надо отдать должное американскому журналисту. Он, возможно, войдёт в историю, как и родители Жириновского и 146 %. Теперь он станет олицетворением американской политики и принципа «мы можем», который сильнее всех остальных правил и принципов. Майкл Бом продемонстрировал то, чего в полемике делать нельзя ни в коем случае. Он предложил перейти на повышенный уровень откровенности в условиях, когда он, не владея русским языком в совершенстве, пришёл на передачу официального российского телевидения с темой о необъективности западных СМИ. При этом переходить на повышенный уровень откровенности он зачем-то начал с себя, не имея для этого как минимум никаких полномочий. Он журналист, а не политик.

Есть такая максима коммуникации: смысл сообщения — не то, что вкладывает в него отправитель, а то, что считывает адресат. В данном случае люди услышали то, что и хотели: Америка беспринципна и пользуется методом грубой силы.

Реакция на слова Бома тоже характерна. Она обнажает явное противоречие между тем, что высказывалось в первой части передачи, и тем, что говорится во второй. Сначала нам пытались сказать, что никакие демократические институты, принципы парламентаризма не спасут Украину. Несколько цинично нас призывали воспринимать ситуацию такой, какая она есть, и искать реальные решения проблем. В дискуссии о западных СМИ и наличии или отсутствии принципов во внешней политике мы видим прямо противоположную позицию. По словам участников, Россия очень принципиальна и соблюдает все международные принципы. Это явная непоследовательность. В вопросе Украины мы можем действовать в стиле real politic. А когда нам предлагает этим заняться американский журналист, мы говорим, что это неприемлемо для России.

Общий вывод

Передачи Дмитрия Киселёва и Владимира Соловьёва — разные по жанру, но они обе транслируют определённый взгляд и картину мира. Особенно это касается передач Киселёва. «Воскресный вечер» всё-таки представляет большее разнообразие точек зрения. Я думаю, это вполне естественный ответ на ту ситуацию, в которой мы довольно долго находились после распада СССР. Власть задействовала пропагандистско-воспитательный ресурс далеко не так эффективно, как раньше. В какой-то степени это возвращение к старому. Но оно вполне оправданно. Любая власть должна это делать и делает. В этом отношении наши СМИ ничем не отличаются от украинских, европейских или американских.

Вопрос в том, могли бы в принципе хоть какие-то передачи быть абсолютно объективными? Я думаю, что в нынешнем состоянии мира и информационного общества это невозможно. Мы находимся в мире различных реальностей. В этой ситуации информационные, аналитические материалы превращаются в разновидность сериалов. Зритель выбирает, что он хочет посмотреть — боевик, хоррор, кино, где наши побеждают всех, или комедию положений.

Человеку, который хочет быть ближе к фактам и подальше от чужих интерпретаций, податься просто некуда. В такой сложной и технологичной сфере, как политика, наивно рассчитывать доискаться до окончательной правды. Здесь я вынужден вас разочаровать. Но не всё так плохо. Остаётся полагаться на собственное нравственное чувство и следовать общечеловеческим ценностям, избегая поспешных эмоциональных суждений.


17.10.2014
Aвтор: Виктор Фещенко
Источник: ru/village/situation/situation/167545-the-village-smotrit-v-nikuda